“Very true indeed; — and now, my dear Jane, what have you got to say in behalf of the interested people who have probably been concerned in the business? — Ты совершенно права. А теперь, дорогая Джейн, что ты скажешь в защиту тех, кто был в этом деле замешан и преследовал корыстные цели? — Do clear them too, or we shall be obliged to think ill of somebody.” Не следует ли оправдать также и этих людей? Иначе нам все же придется о ком-то плохо подумать.

“Laugh as much as you chuse, but you will not laugh me out of my opinion. — Можешь смеяться надо мной сколько угодно, но переубедить меня тебе не удастся. My dearest Lizzy, do but consider in what a disgraceful light it places Mr. Darcy, to be treating his father's favourite in such a manner, — one, whom his father had promised to provide for. Лиззи, дорогая, ты только на минуту подумай, какую тень это бросает на мистера Дарси! Так обойтись с любимцем отца, с юношей, жизнь которого его отец обещал обеспечить. — It is impossible. No man of common humanity, no man who had any value for his character, could be capable of it. Can his most intimate friends be so excessively deceived in him? oh! no.” Это просто невероятно. Ни один человек, который дорожит своей репутацией, не способен на такой поступок. Разве самые близкие друзья могли бы в нем так обмануться? О нет, это невозможно.

“I can much more easily believe Mr. Bingley's being imposed on, than that Mr. Wickham should invent such a history of himself as he gave me last night; — Мне гораздо легче представить себе, что в нем обманулся мистер Бингли, чем вообразить, что рассказанная вчера история — выдумка мистера Уикхема. names, facts, everything mentioned without ceremony. — If it be not so, let Mr. Darcy contradict it. Besides, there was truth in his looks.” Он называл имена, обстоятельства, факты без малейшей запинки. Пусть мистер Дарси попытается, если сможет, все опровергнуть. В его рассказе каждое слово дышало правдой.

“It is difficult indeed — it is distressing. — One does not know what to think.” — Все это настолько неприятно и запутанно — прямо не знаешь, что и подумать.

“I beg your pardon; — one knows exactly what to think.” — Прости, пожалуйста, но мне-то ясно, что об этом следует думать.